Лис Улисс [= Лис Улисс и клад саблезубых ] - Фред Адра

Но Константина заинтересовало другое:

— Погоди, шеф. Ты сказал — тигриный род?

— Да, — подтвердил Улисс.

Берта подскочила.

— Тигры! — возбужденно вскрикнула она. — Саблезубые! Конечно, карта там!

— Погоди, погоди, — осадил ее Улисс. — Какие саблезубые, что ты? Уйсуры — самые обыкновенные тигры. А саблезубые давно вымерли.

— Угу, — скептически заметил Константин. — Вымерли. Как и снежные барсы, от которых мы сегодня смылись.

— Ребята, да поймите вы! Саблезубые вымерли! Это научный факт. Но то, что Уйсуры — тигры, это неспроста, согласен. Сегодняшние тигры приходятся саблезубым дальними родственниками. Все, предлагаю закончить с теориями и заняться делом, а то брат Нимрод нас опередит.

— Да-да! К делу! — с готовностью отозвалась Берта.

— Итак, я, Константин и Евгений отправляемся на кладбище. Берта идет домой.

— Как домой? — охнула Берта.

— Уже поздно, — объяснил Улисс. — Твои родители будут нервничать. К тому же, наша миссия может оказаться опасной.

— Не хочу домой! Так не честно!

Улисс взял лисичку за лапку и тихо сказал:

— Я прошу тебя пойти домой, Берта. Пойми, если с тобой что-то случится, я себе никогда этого не прощу.

Берта почувствовала, как заколотилось ее сердце. Ей очень хотелось поехать на таинственное кладбище, ведь это такое приключение. Но ради тех слов, которые она сейчас услышала от Улисса, можно отказаться от сотни кладбищ! И Берта сдалась.

— Хорошо, — тихо, в тон Улиссу, произнесла она. — Я пойду домой.

Улисс улыбнулся, и лисичкина голова закружилась от нахлынувших образов, в которых Улисс спасал Берту от страшной опасности и вел под венец. А она говорила, что пока не готова под венец. Тогда Улисс отвечал, что будет ждать, сколько угодно, хоть целую вечность, даже год.

У Евгения тоже кружилась голова — от попыток придумать, как бы отмазаться и не поехать на кладбище. В конце концов, и с ним ведь может что-то случиться. Неужели Улисса это обрадует?! Но пингвин не решался ничего сказать, понимая, что это будет не по-товарищески. И он решил молчать и быть храбрым. Промолчать ему удалось сразу, а вот почувствовать себя храбрецом чего-то не получалось.

Тем временем Улисс договаривался с коалой.

— Марио, у тебя ведь есть машина. Может, подвезешь? Все равно ведь поедешь за нами шпионить.

Марио почесал ручкой затылок и нерешительно сказал:

— Вообще-то это неправильно. Я же шпион. Я должен за вами следовать, а не везти.

— Но ты же привез Константина с Евгением, — напомнил Улисс.

— Ну, там была другая ситуация, миссия по спасению.

— Понимаю, — ответил Улисс. — Скажи, а шпионство подразумевает всякие там переодевания? Приходится кем-то притворяться? Ну, как ты притворялся электриком?

— Само собой! Притворяться — это самое что ни на есть шпионское занятие.

— Тогда, может, притворишься таксистом и отвезешь нас?

Марио немного подумал, затем спросил:

— А вы поверите?

— Конечно, поверим! — заверил его Улисс.

— Тогда можно. — Шпион встал. — Пойду заведу такси.

После ухода Марио друзья немного подождали и тоже вышли из дома.

— Улисс, — обратился к лису Константин. — А нам не следовало запастись каким-нибудь оружием? Пистолетом, автоматом?

— Зачем?

— Чтобы обороняться!

— Во-первых, никто из нас управляться с оружием не умеет, — сказал Улисс.

— Я умею! — возразил кот.

— Хорошо?

— Плохо.

— Тогда не считается. Во-вторых, оружие притягивает неприятности. Это ненаучно подтвержденный факт. А в-третьих, у нас нет оружия.

Друзья вышли к проезжей части. Здесь Берта со всеми попрощалась и со смешанным чувством радости и досады зашагала домой. Остальные принялись оглядываться в поисках Марио и его машины. Евгений спросил Улисса:

— Скажи… А там… Ну… На этом кладбище. Там привидения есть?

— Конечно! — ответил Улисс. — Ведь это же древнее кладбище!

Пингвин обреченно вздохнул:

— А я так надеялся на другой ответ.

— Извини, — сказал Улисс.

В этот момент из-за угла появился автомобиль и, ослепляя фарами, медленно приблизился.

— Такси! — закричал Улисс, взмахнув лапой.

Автомобиль остановился и из него донесся голос Марио:

— Садитесь!

Улисс сел рядом с водителем, а Константин с Евгением забрались на заднее сиденье. Друзья с удивлением уставились на таксистскую фуражку, венчавшую голову водителя. Марио это заметил и смущенно объяснил:

— Ну, у шпионов же должны быть наряды на все случаи жизни. — Затем прокашлялся и спросил с хрипотцой: — Куда едем?

— На Старое Кладбище! — скомандовал Улисс.

— Гиблое место, — поморщился таксист. — Не люблю туда ездить.

— Накинем, — пообещал Улисс.

— Договорились, — кивнул таксист, и машина тронулась с места…

Ехали в тишине. Каждый думал о своем. Лис Улисс пытался вникнуть в связь между снежным барсом — если это снежный барс, Анжелой Витраж — если это Анжела Витраж, и Сверхобезьяном из ее сна — если это Сверхобезьян.

Константин думал о том, что не хочет ни о чем думать, а хочет спать. А проснувшись, обнаружить, что друзья уже отыскали и карту, и сокровища с мудростью, и ждут у кровати, чтобы вручить ему его долю сокровищ. Причем, долю увеличенную, потому что от мудрости он, так и быть, готов отказаться в пользу товарищей.

Евгений думал о том, что ни капельки не боится кладбищ. Вот ни чуточки. И склепов не боится. Какое смешное слово — склеп. Ха-ха. Призраков он тоже не боится. У них ведь даже нету тел, чего их бояться! Если бы это у Евгения не было тела, то и его бы не боялись. Правда, его и с телом никто не боится… Но без тела не боялись бы сильнее! И вообще, поездка на старое кладбище — это что-то вроде развлекательной прогулки. Пикничок. Все весело бродят меж надгробий, перекидываются шуточками, беззлобно дразнят привидений… К подобным приятным мероприятиям лично он, Евгений, относится исключительно положительно. Вот только уймет дрожь в крылышках.

Марио обдумывал отчет для Кроликонне. Время от времени он вспоминал, что притворяется таксистом, и старательно принимался размышлять о ценах на бензин, занудных пассажирах и плохих дорогах. Получалось скверно. Выдавишь из себя какую-нибудь тоскливую мыслишку вроде «ну вот чего этим занудам понадобилось ехать в гиблое место по плохим дорогам, когда бензин такой дорогой», и все — продолжать конспирацию в голове становилось невыносимо до тошноты. Тогда коала вздыхал и возвращался к отчету для Кроликонне.